Николаий Ладовский, «О динамической планировочной структуре города» (1930 г.)

[…] Понятие роста города не может быть сведено к простому механическому увеличению территории, ширины проездов, этажности и т. п.  Рост надо понимать как органический, на разных этапах своего развития представляющий различный не только количественно, но и качественно организм.  […]

Кольцевая система планировки имеет много сторонников в мировой литературе по градостроительству.  Поэтому на разборе ее необходимо подробнее остановиться.  Средневековый город-крепость, город-сад Говарда, система сателлитных городов Унвина и предложение по перепланировке Парижа Корбюзье [рис. 1] — все эти планировочные конструкции, несмотря на их кажущееся различие по форме и назначению, можно отнести к одному разряду статических форм […] Прививка этих систем к растущим и жизнедеятельным городам неминуемо должна вызвать болезненные явления при их росте.

Специфическим признаком их механистичности является то положение, что эти системы могут иметь смысл лишь на мгновенный отрезок времени, при условии их целостного осуществления, в следующее же мгновение роста их необходимо будет начать разрушать — короче, они не предусматривают роста из «клеточки» в систему, из [354] низшей системы в другую, высшую и т.д.  Если во время средневековья при преобладании «статических» моментов над динамическими, то есть при относительно медленном жизненном темпе и недостаточном учете координаты времени, кольцевая система еще могла в планировке некоторое время держаться, то с развитием капитализма, с ростом городов она всюду была сломлена.

[…] На смену ей пришла сетчатая планировка как выражение текучести — своеобразный непрерывный территориальный «конвейер», более отвечающий потребностям капиталистического, более механического нарастания, а не организационного роста.  Крайним выражением этой текучести являются идеи городов-линий.  Являясь выражением максимальной динамичности, эти планировочные конструкции неминуемо окажутся слабыми организмами, так как низводят трехмерное пространство к «одномерному», ставя ударение на линейность.

Вся же современная материальная культура и техника дает возможность решать градостроительные задачи в трехмерности, ставя ударение на «горизонтальную двухмерность».

Обратимся теперь к проектам «Большой Москвы».  По всем этим проектам Москва представлена в виде центрального ядра, окруженного двумя кольцами, а с ростом пригородов, которые ни одним из [355] проектов не увязаны в систему, естественно, в ближайшем будущем образуется и третье кольцо.

В центре предполагаются правительственные и общественные сооружения государственного и местного значения.

Территории колец по организационному содержанию представляют расплывчатый, не связанный с формой колец конгломерат, рост которого вообще не предусмотрен и не связан с общей формой кольца.

Такая несвязанность естественна, так как геометрическая природа кольцевой территории представляет ее пространственную статичность, физическая же природа ее строительства в лучшем случае допускает лишь уплотнение.  А потому планировщик чувствовал, что бесполезно связываться с формой колец.  Секторальная же система роста, казалось бы, возможная в радиально-кольцевой планировке, по динамико-геометрической сути находится в противоречии с ней, должна ее исказить, а потому и невозможна.  Все проекты «Большой Москвы» исходили в основе своей из положения прироста населения и, как следствие, прироста территории.  Но этот рост ими принимается без анализа отдельных составляющих и взаимодействующих сил, а лишь формально, как округление в общем анархично растущих органов города в геометрически оформленную территорию.  Ведь снеговой ком, катящийся и увеличивающийся в объеме, мы не вправе считать органически растущим […] Органическим же ростом города нужно назвать такой, который при росте целого обеспечивает рост отдельных его различно действующих частей-органов, объединенных в пространственно-временную экономическую систему.  […]

Если представить себе полное согласование по форме, то есть если кольца будут означать различные органы, различного назначения территории, то рост одного из них будет происходить за счет гибели другого.  Если же отбросить различную функциональную значимость каждого кольца, а принять их функциональную однообразность, то в силу экономики динамогеометрического принципа при всех прочих равных условиях разовьется центростремительная сила, которую можно представить, как давление колец друг на друга в направлении центра, в то время как центральный круг, стремясь расти, наталкивается таким образом на огромное и непреодолимое сопротивление колец [рис.  2].  Это и имеет место в современной Москве.

Сумма расстояний точек, образующих плоскость, до определенной точки Д на той же плоскости тем больше, чем точки ближе к периферии.

Этот принцип оказывает влияние на всякую планировочную [356] конструкцию — сетчатую, концентрическую, радиальную и всякую другую, определяя организационные и экономические преимущества центральных и серединных — осевых — и т.д.  районов.

Картина, данная рис.  2, говорит о том, что при кольцевой планировке Москвы центр, стремясь к естественному развитию в горизонтальной проекции, встречает трудно преодолимое сопротивление колец, и разрешение самого основного момента жизни города — диалектического процесса его роста — не предусмотрено данной конструкцией плана, так как рост без сокрушения соседних (надо полагать, тоже жизненных органов города) невозможен.

[…]

При выборе участков под крупное строительство в центре Москвы возникают огромные организационные и экономические затруднения, и радикальный выход из положения возможен при кольцевой системе лишь в сплошной сломке старого и возведении на его месте нового.

Таким образом, жизненное, по существу, проявление тенденции роста центра, в силу неправильной конструкции этого центра, вредно отзывается на городе в целом, и прежде всего на его нормальном росте.

Но помимо интенсификации застройки рост города влияет также и на движение по артериям-улицам.  Улицы оказываются тесны и требуют также расширения.  […]

Идея реорганизации старой Москвы и перерождение ее в новую «Большую Москву» по всем проектам кольцевой системы осуществляется в настоящее время методом так называемых «красных линий», своеобразного врастания Новой Москвы в старую.  Как этот метод тяжело отражается на жизни города и его строительстве, хорошо известно всем, кто с этим строительством сталкивается.  Задача, которую система «красных линий» в ее теперешнем виде пытается разрешить, оказывается неразрешимой, так как, ставя вопрос в плоскости пространственной, эта система не ставит его в плоскости временной.

Без календарных сроков реорганизуемые улицы города будут представлять вообще и всегда изъеденную ломаную линию, имеющую расширения лишь на небольших и случайных протяжениях и, следовательно, пропускная способность улицы будет оставаться всегда на старом уровне. Если же в некоторых небольших протяжениях положение улучшится, то в общем положение все же останется тяжелым.

Вторым тяжелым последствием системы «красных линий» в нынешней их трактовке и методах осуществления является понижение ценности большинства участков или вследствие того, что от них [357] отрезаются части, уходящие под мифически уширенные улицы, или из-за того, что эти мифические улицы их перерезают и делают невозможными для застройки.

[…] И если болезнь центра города при кольцевой планировке можно сравнить с болезнью сердца, то принятая система «красных линий» является не чем иным, как «склерозом» в системе кровообращения города.

Могут возразить, что это — болезни роста, что то же происходит и на Западе и т.п.  Однако с этим согласиться нельзя.  Скорее, все это происходит потому, что наши проектировщики мыслят еще ста тическими категориями, не рассматривая город как растущий организм.  Короче, они не мыслят диалектически.  […]

Каков же выход из положения, что можно предложить?

Мы предлагаем прежде всего:

1.  Разорвать кольцевую систему в одном из участков и дать тем возможность центру свободно расти [рис.  3].  Центр в виде планировочной точки, хотя бы и диаметра кольца «А», как теоретически, так и практически вообще недопустим.  Центр города должен иметь возможность расти не только по третьему измерению, вверх, но и в горизонтальной проекции, поступательно вперед.  Следовательно, центром города должна быть не статическая точка, а динамическая [358] линия ось. Разорвав кольца и отогнув их в виде подковы, мы дадим возможность центру, а также и соответствующим ему ветвям бывших колец расти.  Центр города приобретает форму веера.  Эта форма наиболее соответствует функции центра, так как по мере роста города и нарастания его динамики и усложнения организации центр не остается зажатым, а свободно разворачивается за счет площади веера.

Весь город и центр представляют собой по этой конструкции как бы поток, постепенно расширяющийся.

2.  Сосредоточить все новое строительство в одном секторе, который должен стать начальным сектором нового социалистического строительства.

[…]

4.  Рассматривать весь остальной город лишь как материальную среду, благоприятствующую росту его новой части и со временем образующую «город-музей». Такой принцип роста нового за счет материала и организации старого весьма распространен в природе.

[…]

6.  Систему «красных линий» сохранить лишь для нового социалистического сектора, но проводить ее решительнее и в порядке календарного плана.

7.  Перепланировку остальной части города не производить. […]

[Журнал «Строительство Москвы», 1930, № 1, стр. 17—20.]

Advertisements

~ by Ross Wolfe on October 24, 2010.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

 
%d bloggers like this: