Николай Ладовский, «Планировка Автостроя и Магнитогорска в вузе» (1931 г.)

Значение планировки как отдельной специальности осознается нашей архитектурной общественностью довольно медленно.  […]

В нашей стране в эпоху строительства социализма архитектурные общества по-прежнему строят свою работу от частного к общему — от здания к городу, как это вынуждены делать наши зарубежные коллеги в капиталистической структуре общества.  Мы не можем рассматривать здание иначе, как частицу целого города.  Следовательно, наши общества должны перестроить свою организационную работу, исходя от города к зданию, а не наоборот.  […]

[…] Втузы уже встали на новые рельсы связи с производством.

При проведении в качестве руководителя во Вхутеине проекта планировки поселка Автостроя 1б в 1929—1930 гг. мною был, между прочим, выдвинут и проведен принцип нового, более современного метода изображения проекта, учитывающего и координату времени — кинопроекции.  Этот метод особенно важен для архитектора-планировщика, который должен передать другим (а прежде проверить самого себя) организацию пространства во времени.

При проведении работ были выдвинуты принципы организации оформления, имеющие в виду дать ответ на политические установки, соцбытовые особенности переходного периода, технико-строительные и архитектурные.  В политическом отношении были выдвинуты принципы, трактующие рабочего в планировке его поселка со стороны его социально-политической роли как строителя нового строя.  Поэтому поселок не только противопоставляется производству как отдых труду, но и связывается с ним целым рядом общих культурных учреждений.  Наряду с этим подчеркнута организация интеллектуального отдыха при более высокой социальной форме организации быта на квартале.

[361]

Новый быт определялся общей планировочной структурой и новым решением квартала, который рассматривается не только со стороны графиков движения и инсоляции, но и со стороны организации на территории квартала жизни трех возрастных групп (дошкольники, школьники и взрослые), а также различными, известными до сего времени строительными типами зданий.

Наши строители и идеологи делают ошибку, отождествляя строительные и социальные типы жилья.  Один и тот же или различные социальные типы жилья, например индивидуальные квартиры, общежития с различной степенью обобществления, могут быть с успехом разрешены как в небоскребе, так и во всех до сих пор известных строительных типах: блоке, строчке корпусов, павильоне-кусте (состоящих из отдельных пространственно разрозненных спален, объединенных вокруг обобществленной части жилья в комплекс-куст).

Нужно подчеркнуть, что высшая социальная форма жилья укладывается легче в любые строительные типы зданий, но, конечно, разница быта будет.  Однако эта разница будет разницей бытовых оттенков-нюансов, а не разницей социально-бытовых установок.  […]

Организация жизни и быта рабочего гораздо сложнее, чем это кажется на неуглубленный взгляд.  Разница цеховая, возрастная, физическая, психологическая, старость, инвалидность и т.д.  — все это требует различных, а не тождественных форм жилья и, следовательно, вариаций, наиболее легко осуществимых при свободном комбинировании всеми известными и вновь изобретенными строительными типами, а не сухим, функционально-формалистическим самоограничением и втискиванием сложного организма жизни в рамки, определяемые скудной фантазией проектировщика или идеолога.

Организация жилья — быта построена на принципе полного пространственного расчленения в отдельных корпусах функций сна, общения и воспитания.  […]

В архитектурно-социологическом отношении в планировке проводились положения, организующие восприятие зрителя от обобществленных частей к прочим корпусам, что достигалось определенной акцентировкой величин и пространственных взаимоотношений внут-риквартальных комплексов.  В архитектурно-композиционном отношении проводился принцип контрастного нарастания архитектурных рельефов — горизонтального по отношению к вертикальному, что можно графически изобразить в виде двух кривых, подчиненных центру тяготения района, являющемуся одновременно организующим и композиционным центром.

В архитектуре отдельных корпусов проводилась мысль дифференциации и спецификации архитектуры в зависимости от возраста [362] потребителя.  Так, например, ребенок меньше способен воспринять общую концепцию и больше интересуется деталями и цветом, следовательно, архитектура не может быть одинаковой для взрослых и детей […] В архитектурном подходе к оформлению спальной кабины проведен принцип пространственного, а не объемного оформления всей меблировки и смягчения всех углов комнаты, окна, стола и т.д., которые должны гармонично, успокаивающе воздействовать на отдыхающего.  […]

Задача, стоявшая перед нами по планировке Магнитогорска, заключалась в решении общей планировки города на заданной территории, застройки квартир и жилища […] В общей планировке был заострен момент роста — развития города с возможностью различных темпов развития отдельных районов.  В первой стадии город развивается главным образом линейно между двумя основными центрами тяготения — заводом и Магнитной горой.  В этот начальный период […] город представляет первичную форму планировочной организации — город-линию.  Но этот город-линия построен по принципам, ничего общего не имеющим […] с аналогичными предложениями различных групп ОСА, которые решают этот вопрос с точки зрения планировки не органически, а механически, не учитывая роста с качественной стороны, то есть не учитывая усложнения организационой структуры по мере роста.  В проектах, выполненных в вузе, город-линия качественно изменяется по мере своего роста-развития, постепенно переходя от низшей формы города-линии в высшую форму города-плоскости.

[…]Архитектурный вопрос заостренно поставлен в решении жилища.  Действительно, можно ли считать, разрешая функциональную и конструктивную задачу и не заботясь особо о подчеркивании идеологической стороны содержания, т.е. об архитектурной стороне, что она сама собой получится.

Так ведь ставят вопрос конструктивисты-функционалисты.  […] Что же получается на деле? Так как при решении конструкции квартирных корпусов были поставлены требования максимальной экономии, то оказалось возможным решить всю задачу реорганизации быта на социалистических основах при небольших перестройках квартирных корпусов, без необходимости реконструировать внешность фасад сооружения […] Но тогда чем же будет отличаться архитектура капиталистической идеологии от архитектуры социалистической идеологии, если при изменении содержания корпуса его внешность не изменяется? […]

При такой постановке вопроса остро выявляется зависимость архитектуры от идеологии, а не от конструкции.  Вопрос сводится к следующему: можно ли социалистическую архитектуру выразить [363] в старой строительной конструкции? Конструктивист-функционалист, не изменяя самому себе, должен ответить на этот вопрос отрицательно, то есть, стоя на своей идеологической позиции в архитектуре, не может дать новой, современной социалистической архитектуры вне новой конструкции.  Мы утверждаем обратное — что идеология современной архитектуры не зависит от конструкции и может быть выражена в любой конструкции и материале.  Конструкция же только влияет на общий тип ее.  […]

[Журнал «Советская архитектура», 1931, № 1-2, стр. 21-28]

Advertisements

~ by Ross Wolfe on October 24, 2010.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

 
%d bloggers like this: